Ну вот, как и просили... Моё первое произведение!

Прижимая к груди пакет из овощной лавки, Гарри Поттер стоял посреди улицы. Совершенно без движения, даже не моргая. Кажется, он выпал из потока времени: мир продолжает двигаться вперед, оставляя его одного просто стоять там, стискивая плотную бумагу.

Никто не беспокоил его - конечно, ведь это же он. Если Гарри Поттеру хочется стоять посреди улицы и изображать из себя статую - никто ему мешать не будет. Пара детских взглядов с рассеянным любопытством скользнула по шраму, но через мгновенье их маленькие обладатели уже вернулись к своим играм. Больше ни у кого застывшая фигура не вызвала интереса - соседи давно привыкли к чудаковатой знаменитости.

Каждый день, вприпрыжку, он спускался с третьего этажа и, перейдя дорогу, оказывался в издательстве «Ежедневного Пророка». Каждый день, с девяти до трех, он печатал, страницу за страницей, для этой газеты. Это всегда был выпуск на следующий день, и Гарри часто шутил, что его жизнь обгоняет весь мир на целые сутки. Новости завтрашнего дня - каждый день, кроме воскресений. По воскресеньям он возвращался в мир людей, слишком занятых происходящими пустяками и не желающих думать о том, что будет завтра.

Работа здесь была такой спокойной и однообразной - вот почему он выбрал это место. Прошедшие годы бесконечной борьбы принесли ему только усталость. Не желая покидать его, она проникла глубоко в кости, осталась с ним навсегда, лишь изредка подвывая, - словно напоминая о себе. Эта усталость от бесконечной борьбы забиралась в душу и заполняла сны сажей, кровью и трупами. Война закончилась, жизнь продолжалась, а он нашел этот маленький тихий городок и квартирку напротив издательства. Иногда по вечерам он выглядывал в окно и долго смотрел на здание напротив, в котором - клак-клак-клак - рождались тысячи копий завтрашнего номера. И тогда приходила такая твердая, такая непоколебимая, абсолютная уверенность в том, что он, наконец, обрел нечто, ускользавшее от него так долго.

Три года спустя он все так же печатал свои статьи, а соседи привыкли к нему, так же, как привыкли к аляповатой расцветке городских часов.

Драко Малфой наблюдал за ним уже многие недели. Возможно, даже месяцы, - но он старался не считать. Гарри теперь так редко удостаивал окружающий мир своим вниманием, что это сделало его идеальным объектом для слежки. Каждое утро, глядя исключительно под ноги, он пересекал улицу и, спотыкаясь, входил в офис «Ежедневного Пророка»; каждый вечер он, сосредоточенный на одному ему известных мыслях, неспешно возвращался назад, безучастно глядя прямо перед собой. У него редко бывали гости - лишь иногда появлялась нервная парочка: рыжий мужчина и брюнетка. Драко полагал, что это Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, счастливые супруги с тремя детьми, живущие на противоположном конце города. Теперь у них своя собственная жизнь, и Гарри не является больше ее частью. Не из-за того, что они не желали прежнего общения с ним, просто самому Гарри это теперь не было нужно. Бессмысленная благотворительность. Они всегда выглядят так неуклюже во время своих визитов, но почему-то продолжают приезжать сюда снова и снова.

В воскресные вечера Гарри поднимался на холм за издательством и смотрел на закат. Если шел дождь, он надевал синий плащ и черные сапоги, а когда безукоризненную голубизну неба нарушали лишь белые барашки облачков, только накидывал на плечи пушистый свитер. Он смотрел на лучи прощающегося на ночь с городом солнца и иногда засыпал там. Соседские ребятишки знают об этой его привычке - и не тревожат спящего. Он никогда не спал дольше четверти часа, а потом шел домой, где включал свет, чтобы почитать, но вскоре снова его гасил - теперь уже до утра.

Драко наблюдает за всем этим. Месяц назад он купил квартиру кварталом ниже издательства «Ежедневного Пророка»; он следил за Гарри, собираясь однажды встретиться с ним лицом к лицу. «Поттер, - скажет он. - Как ты смел. Как ты смел убить моего отца. Как ты смел втоптать в грязь имя Малфоев. Как ты смел». Но желание мстить становилось таким слабым. Оно не походило больше на ослепляющее пламя лесного пожара - теперь месть Драко превратилась в огромный отсыревший, покрытый плесенью, флаг. Его он унаследовал от своих предков, которые наблюдают за ним из глубины времен, заставляя держать этот флаг высоко над головой. А он такой тяжелый. Драко устал. И прекрасно понимал Гарри, сбежавшего от прошлой жизни в этот городишко. Ему так легко завидовать.

И теперь вместо того, чтобы заново начать их вечное противостояние, Драко просто наблюдал за Гарри. Утром просыпался и покупал завтрак в булочной, этажом ниже квартиры Гарри. Круассаны с кофе или кусок вишневого пирога, или круглый ломоть свежеиспеченного пирога с беконом и кусочком лука. Он расплачивался и садился на уютной террасе. Сначала раздавались приглушенные шаги на лестнице - и он уже провожает глазами Гарри, направляющегося к зданию через дорогу. Вот Гарри открывает маленькую дверь, заходит в издательство и садится за свой, сплошь покрытый чернильными пятнами, стол. С этой террасы Драко мог наблюдать, как он разбирает пришедшую почту. Иногда среди писем оказывалась маленькая, перевязанная лентой коробочка. Подарок от редактора. Низенькой, с волосами мышиного цвета и маленькими ручками. В коробках лежали подарки. Печенье, пироги с яблоками, забавные зверушки из выдувного стекла, запонки, заколки для галстуков и прочая мелочь. Гарри ставил эти маленькие подарки - те из них, что оказываются несъедобными - на подоконник в выходящей на юг комнате. Иногда он разговаривал с этой серенькой женщиной перед тем, как пойти домой на ланч. Ей хочется, чтобы он остался дольше, но он всегда уходит.

Быстро перекусив, Гарри спешил назад в издательство, чтобы закончить оставшуюся работу на сегодня. К этому времени Драко уже перебирался в маленькое кафе при магазине сладостей рядом с «Ежедневным Пророком». Отсюда он видел Гарри, занятого привычными послеобеденными делами, готовящего очередную партию статей для нового выпуска. Работая с печатным станком, он закатывал рукава. Должно быть, это не так просто. Он очень аккуратен, его движения медленны и точны. Закончив, Гарри обязательно улыбался, говорил несколько слов ровно гудящему аппарату, вытирал со лба пот и возвращался к своему столу.

Ближе к вечеру он шел домой, садился в кресло и читал, или слушал музыку, или писал что-то в огромной переплетенной в кожу тетради, или выходил прогуляться. Больше всего Драко нравилось, когда Гарри гулял - тогда он мог идти следом. Маршруты часто менялись, но прогулки всегда длились два часа. Гарри просто шел, не останавливаясь и почти не отрывая взгляд от дороги. Драко не боялся быть обнаруженным, а несколько недель назад перестал прятаться вовсе. Иногда они шли так близко, что, казалось, просто гуляют вместе: Драко всегда на несколько шагов позади Гарри. Будто бы их личное время друг для друга. Это успокаивало Драко. В те вечера, которые Гарри выбирал для своих прогулок, Драко не снились кошмары, и пропадало всякое желание мстить. Он почти забывал, зачем следит за Гарри, оставалось только понимание того, что это приятно.

И вот однажды Гарри остановился. Он купил овощи в лавке неподалеку, как и всегда делал это по средам, но, вместо того, чтобы привычно перемахнуть через ведущие в квартиру ступеньки, замер посреди улицы. Его глаза казались остекленевшими: будто тонкая непроницаемая пленка покрыла их, прекратила движение зрачков.

Сначала Драко подумал, что его обнаружили. Он заходил в булочную купить что-нибудь на ужин, сегодня у них были потрясающие пирожки с паштетом, два за сикль. А, выходя из магазина, натолкнулся на застывший взгляд фигуры с противоположной стороны улицы. Неужели после столького времени Гарри заметил его? Понял, что за ним шпионят? Хотя - с промасленным белым пакетом в руках и газетой под мышкой - сейчас Драко вовсе не был похож на шпиона. Моментально он вспомнил свою так давно приготовленную речь. Как ты смел убить моего отца, Поттер. Как ты смел разрушить мою семью. Как ты смел. Но есть ли в нем уверенность? Достаточно ли холодным будет тон? Вряд ли у него получится сделать свой взгляд хоть чуточку угрожающим. А мгновение спустя Драко понял, что его не обнаружили. Просто что-то не так. Очень и очень не так.

Он пересек дорогу и остановился напротив Гарри. Никакой реакции. Только еле заметно поднималась и опускалась грудная клетка. Или это только кажется? Драко подошел ближе и осторожно высвободил шуршащую бумагу из замерших пальцев Гарри. Тот все так же не двигался, руки продолжали обхватывать невидимые овощи. Драко осторожно дотронулся до его запястья, и, как по команде, руки Гарри расслабились, безвольно повиснув вдоль тела. Голова, качнувшись, упала на грудь, а мгновение спустя он поднял взгляд, моргнул и, наконец, заметил Драко.

- Спасибо.

- Всегда пожалуйста, - ответил Драко, в полном замешательстве. - Ты в порядке?

- Да, все в порядке. Спасибо.

Драко осторожно взял его за локоть и перевел через дорогу к первой ступеньке, ведущей в квартиру.

- Хочешь пойти домой?

- Да, да, думаю, хочу. - Он просто стоял, безучастно гладя на Драко.

- Так это здесь, - взмах руки в сторону верхних этажей. - Ты уверен, что все в порядке?

- Нет, - тихо выдыхает Гарри. - Не помню.

Хмурясь, Драко помог ему преодолеть два лестничных пролета, и они останавились перед входной дверью. Запах орехового дерева и, почему-то - меда. Замок никогда не запирался, но Драко так и не осмелился пробраться внутрь. Однажды он несколько часов стоял здесь, вдыхая охристые запахи - глядя на круглую дверную ручку, но дальше этого так и не зашло. А сейчас он прошел внутрь вместе с Гарри, взгляд которого рассеянно перескакивал с одного предмета на другой.

- Ты помнишь все это?

- Нет, - он был очень спокоен. Ни следа страха или беспокойства, к тому же, кажется, его совершенно не волновало, что Драко зашел вместе с ним. Гарри неловко опустился в кресло, с легким любопытством глядя в окно. И Драко показалось, что есть в его позе какое-то странное напряжение, - будто это кресло вовсе не его, будто он здесь просто гость.

- А меня ты помнишь?

Гарри повернулся, и на секунду его лицо напряглось, - чтобы уже в следующее мгновение вернуться к прежней расслабленности.

- Нет, - ответил он. - Извини.

Вот как. Гарри потерял память. Сделав очередной шаг по серому асфальту улицы, он забыл абсолютно все. Может быть, именно поэтому он поселился здесь, замыкая жизнь в маленький круг постоянно повторяющихся и уютно-знакомых вещей. Работа в издательстве, прогулки, фигурки на подоконнике, закаты по воскресеньям. Может быть, он делал все это, чтобы забыть - и вот, наконец, добился своего. «Как ты смел, Поттер», - промелькнули в сознании обрывки отрепетированной речи. Но нет. Не нужно. Драко вдруг совершенно отчетливо понял это, а его желание мстить из тлеющих углей превратилось в золу, незаметную среди пыльных воспоминаний.

- Тебя зовут Гарри - это ты помнишь?

- Нет. А кто ты?

- Драко.

- Мы друзья?

- Да.

Мгновенная ложь, почти необдуманная. Хотя - что еще можно было ответить? Нет, мы не друзья, мы враги; последний раз, когда мы разговаривали, я пытался убить тебя, а ты почти убил меня; мы полная противоположность понятию «друзья» и любые отношения между нами можно назвать дружескими в последнюю очередь. Но видя отрешенное спокойствие Гарри, его лицо без малейших признаков ненависти и страха, Драко побоялся разрушить это хрупкое внутреннее равновесие. Всего лишь маленькая ложь, такая незамысловатая - ее легко будет забыть.

И он продолжил лгать.

Круглый стол на кухне, обед; Гарри задавал вопросы. Чем он зарабатывает на жизнь, где они познакомились, кем были его мать и отец. Драко старался сделать свои ответы как можно более уверенными. Он внештатный журналист в известной газете; они познакомились в парке, выгуливая собак друзей; его мать и отец погибли в автокатастрофе год назад. Гарри живет здесь уже три года. Они ели и разговаривали. Драко рассказывал о магии и о волшебной палочке Гарри, которую тот держал в столе, во втором ящике снизу. Он рассказывал и о магглах, опуская все неприятные подробности. Ни словом не упомянул ни войну, ни Волдеморта. Гарри еще не заметил свой шрам. Будет сложно объяснить его происхождение. На мгновение внимание Гарри привлекли ровные ряды странных фигурок на подоконнике. А Драко, заметив торчащий из-под диванной подушки уголок кожаной тетради, втискивает старую знакомую в самый низ возвышающейся на столе кипы бумаг.

Тяжелые веки, речь разбивают зевки - Гарри пора отдохнуть. Драко показал ему дверь в спальню. Пропустил Гарри внутрь, а сам остановился на пороге и, прислонившись к теплому дереву дверного косяка, обвел комнату взглядом. Персиковый ворс синтетического ковра и плед в синюю клетку. Гарри растянулся на аккуратно застеленной кровати и замер на мгновение, словно задумавшись.

- Этого я тоже не помню.

- Я знаю, - грустно улыбнулся Драко и вышел, оставив дверь приоткрытой.

Он перешел улицу и сообщил в «Ежедневном Пророке», что Гарри чувствует себя нехорошо и вряд ли он скоро сможет вернуться к работе. Люди в серых, как волосы маленькой редакторши, костюмах. В их взглядах читалось удивление вперемежку с недоверием, но они так и не спросили, почему именно Драко сообщил об этом, и кем он сам приходится Гарри.

Вернувшись назад, Драко первым делом вымыл оставшиеся после обеда тарелки. Привел гостиную в порядок и повесил плащи, брошенные на диван, в шкаф. Взял метлу и подмел рассыпанные на кухне крошки. И все это время он старался не думать о том, что делает, и зачем, и что он собирается делать дальше.

Приглушенный вскрик отвлек Драко от размышлений - и вот он был уже в спальне, сидел на кровати, успокаивающе гладя темную макушку, и слушал затихающие всхлипы.

- Ш-ш-ш-ш, - прошептал он. - Все хорошо. Ш-ш-ш-ш.

Гарри открыл глаза - прерывистое дыхание опалило щеку Драко, когда он убрал со взмокшего лба влажную прядь:

- Что-то вспомнил?

- Нет, - ответил Гарри. - Мне пауки снились… они повсюду были… ползали по коже…

Прижавшись к груди Драко, он расслабился, и комнату заполнила тишина. Уверенные руки принесли тепло и спокойствие, дрожь - воспоминание о кошмаре - прошла, дыхание замедлилось. Ветер с улицы принес запах свежего хлеба. Так и не сняв ботинки, Драко лег на кровать рядом с Гарри, так близко, что темные пряди щекотали шею. Большой палец выводил круги и восьмерки на плече Гарри. Драко хотелось что-нибудь сказать, но он не мог подобрать слов. Левая рука обняла Гарри за талию, встретившись с горящей кожей там, где задралась рубашка. Драко почувствовал горячую пульсацию, родившуюся под его ладонью и волнами тепла расходящуюся вокруг, тяжелые, глухие удары сердца.

Гарри вздохнул и сильнее прижался к Драко.

- Мы спали здесь вместе, да?

Это прозвучало совсем не как вопрос и Драко не хотелось возражать. Не сейчас.

- Да.

Откуда-то пришла уверенность, что это почти правда. Подавшись назад, Гарри несмело протянул руку, мозолистые подушечки робко начали путешествие по лицу Драко. Пристальный взгляд Гарри неотрывно следовал за танцующими пальцами; настолько внимательный - казалось, вглядываясь в это лицо, прикасаясь к нему, он надеялся вспомнить забытое. Размеренную жизнь этажом выше булочной и прогулки с соседскими собаками в парке, и статьи о глобальном потеплении, и маленькие кафе с бело-синими зонтиками в восточной части Лондона. Сердце Драко вдруг замерло - новорожденный вихрь внезапного страха твердил, что пальцам Гарри действительно удастся прочитать это лицо, распутать клубок лжи и все вспомнить. Но Гарри только наклонился вперед, проводя теплыми сухими губами по лбу и щекам Драко, молча объясняя, что верит.

Драко закрыл глаза, и уверенность ослепительным потоком наполнила сознание. Уверенность в том, что именно в этой кровати он просыпался по утрам, когда свет из восточного окна доползал до половицы с напоминающей молнию трещиной. Воображение рисовало картинки их прошлых споров, когда они решали, переехать ли в квартиру побольше, остаться ли в Хогсмиде или вернуться в мир магглов. Губы Гарри скользили по его шее - и Драко представлял вечера, которые они проводили в зеленых креслах в гостиной: Гарри - у окна, глядя на небо, а Драко - напротив, ноги на кофейном столике и книга в руках. Он представлял, как иногда они читали друг другу длинные, немного грустные книги, а когда в уголках глаз Гарри блестели слезинки, Драко подходил, садился на ручку кресла и губами собирал солоноватые капли. Наверное, они поместились бы вместе на том диване с шерстяным пледом, Гарри бы всем телом прижимался к нему, положив голову на грудь, пока сам он дочитывал бы последние страницы их любимой книги. Он представляет секс с Гарри - такой до крайности обычный. Такой, как сейчас.

Позже ночью, чувствуя такое забытое, а, может, и вовсе незнакомое раньше тепло чужого тела рядом, Драко уже сам почти верил, что по воскресеньям они вместе ходили смотреть на закат, а иногда Гарри засыпал на его плече. И именно Драко брал для Гарри свитер, хотя тот каждый раз уверял, что он ему не понадобится. Драко только улыбался, а потом укутывал в него спящего, убирал с глаз волосы, проводил ладонью по щеке, дотрагивался до рук. Ложь продлится до утра. Как ты смел, Поттер. Почти забытые слова эхом отдавались где-то в затылке, принося безысходность, и тяжесть, и неуверенность, и все то, что ему почти удалось забыть.

Свернувшись калачиком, Гарри спал рядом с Драко; кошмары не сбивали ровное дыхание. А Драко видел стены, увешанные портретами, и люди на этих картинах с отвращением показывали на него пальцами. Он шел по бесконечному коридору, и Малфой за Малфоем бормотали ему вслед проклятия и злобно сплевывали. Бюст отца смотрел на него черными дырами пустых глазниц. «Как ты смел», - прорычал он, и глиняные губы пошли трещинками.

Проснувшись утром, Гарри просто лежал, наблюдая за игрой солнечных зайчиков на потолке. Драко тоже не спал, тысячи вопросов стучали в висках. Что он делает? Что он делает здесь, зачем нужна была та ложь? До ответов не дошло - Гарри, наконец, скинул утреннее оцепенение и, поднявшись на локтях, поцеловал его, доказывая, что по-прежнему не помнит ничего, кроме вчерашнего дня. Драко тихо выдохнул.

- Мы ссорились? - спросил Гарри.

- Ссорились?

- Твоих вещей здесь, ведь так? Мы поругались?

- Вроде того.

- Расскажи.

Не пришлось даже ничего придумывать - ответ, такой простой и очевидный, казалось, всегда был известен Драко. Он ревновал; он считал, что у Гарри роман с редактором. Он был так зол в тот день - даже разбил вазу об стену. («Вон там, видишь? Видишь след?») Сейчас он понял, что ошибался; ему, правда, очень жаль. Он собственник и ему трудно доверять людям, и больше всего на свете он боится потерять то, что есть сейчас между ними. Однажды они проводили лето на побережье; теплое море и безоблачное небо, а Драко мучался ревностью из-за дружбы Гарри с чьей-то женой.

- Иногда я просто невыносим, - с улыбкой заключил Драко.

- Но я простил тебя?

- Да.

- Ты собирался вернуться ко мне?

- Да, вчера мы помирились.

Ленивый поздний завтрак - Драко спустился в булочную за продуктами. Варенье и масло, теплый хлеб, бекон, свежие персики. Раскинув руки в стороны, Гарри потянулся.

- Давай пойдем куда-нибудь, где я бывал раньше. Пойдем к морю? Хочу увидеть берег.

Было слишком холодно, на лентой извивающемся пляже виднелись только редкие фигурки. Раскидав вокруг оранжевые и розовые формочки, дети делали песочный замок, да одинокая парочка - высокий мужчина и низенькая полная женщина - гуляли по пирсу. На пронизывающем ветру Гарри и Драко подняли вороты свитеров и поплотнее запахнули плащи, но носки и ботинки они несли в руках, зарываясь босыми пальцами во влажный песок.

- Мне здесь нравилось, - пробормотал Гарри, полной грудью вдыхая соленый воздух.

- Да. Ты это вспомнил?

- Нет, - он закрыл глаза. - Мне здесь нравится сейчас.

Его рука потянулась к ладони Драко, пальцы переплелись, и дальше они шли молча.

Следующей ночью Гарри снова снились кошмары. Драко чувствовал его слезы на своей груди; они убеждали его, что к Гарри возвращается память. Мысли о собственной вине не оставляли Драко, заставляя вспоминать снова и снова события минувшего дня, но он так и не смог понять, зачем сделал все это, зачем лгал. Зачем притворялся любовником Гарри, выдумывал все эти возмутительные истории, рассказывал о событиях, которые никогда не происходили?

Когда-то давно, еще до того, как они окончили школу и попали во враждующие лагеря на той бессмысленной войне, он задавался вопросом - есть ли, возможно ли что-то между ними. Холодная ночь, прогулки по лесу, в обход школьных правил, судорожные попытки согреть дыханием руки - погруженные в свои мысли, они чуть не сбили друг друга с ног. Выдохи застывали в воздухе белыми цветами из крошечных льдинок, а Гарри мелко дрожал в своем слишком тонком свитере. Несколько минут они просто стояли, деля поровну единственный кусочек звездного неба, а потом разошлись в разные стороны, будто и не произошло ничего вовсе. Хотел бы Драко знать сейчас, как бы все закончилось, не поспеши он тогда уйти. Он мог бы сделать всего один шаг вперед и прижать к себе Гарри, укутывая его в теплую шерстяную мантию. Было бы это легко? А что потом?

У Драко не было выбора - он вступил в битву вместе с отцом. И так же, как отец, он был бы мертв сейчас, стой он тогда чуть левее. Но нет. Он выжил и годами проклинал эту жизнь в совершенно изменившемся мире. Годами он проклинал Гарри Поттера и все связанное с ним, хотя, глубоко в душе, прекрасно понимал, что не должен винить Гарри, так же, как не должен винить себя. У Гарри тоже не было выбора.

Жизнь продолжалась, Драко оправдали, и он стал свободным. Или нет?

Драко жил прошлым, позволяя ему нашептывать слова мести. Ночь за ночью лежал он без сна, желая чего-то невыразимого словами, завидуя мертвым и проклиная собственную жизнь. А Гарри попытался отвернуться от прошлого, поставить точку в конце этой главы своей жизни и больше никогда не возвращаться к исписанным страницам. Похоже, в конце концов, ему это удалось. На некоторое время.

Гарри резко сел, опуская ноги на холодный пол, и его неровное дыхание растворилось в предрассветной серости. Ночь уползала, забирая, до времени, кошмары с собой, а Драко оставалось вглядываться в эту сгорбившуюся фигуру на краешке кровати, предчувствуя - уже в который раз! - что воспоминания вернулись к своему владельцу.

- Волдеморт, - раздался хриплый голос.

Ну, вот и все. Паршивое ощущение. Сейчас Гарри обернется, увидит Драко, и в его глазах вспыхнут такие знакомые, хотя уже и почти забытые ярость, ненависть и решимость. Возможно, он пойдет в другую комнату, откроет второй снизу ящик стола и достанет палочку. Возможно, он вернется, направит палочку на Драко, а волосы взметнутся черной короной от чересчур резкого движения. Возможно, Гарри убьет его. Мысль об этом внушила Драко одновременно страх и желание скорее освободиться.

- Вспомнил, - произнес он неестественно спокойным голосом.

Гарри не ответил. Рассеянно провел рукой по волосам, прижав к губам костяшки пальцев. Он обернулся и посмотрел на Драко, все еще обнимающего пространство, где он только что лежал.

- Нет, - Гарри едва ощутимо прикоснулся к его щеке и вздохнул. - Нет, не вспомнил. Мне снились ужасный человек и ужасная война.

Он опустился на кровать, возвращаясь в теплые объятья Драко, и уткнулся носом в его шею. Оглушающая тишина разлилась по комнате, поглощая потрескивающее в воздухе напряжение; ладони Гарри вверх и вниз скользили по спине Драко, очерчивали плечи, перебирали волосы. Холодный воздух и тепло чужого тела смешивались на коже Гарри, и Драко чувствовал это. Он не смел шевельнуться, боясь подтолкнуть время вперед к пока не произошедшим событиям и непроизнесенным словам. Драко чувствовал губы на шее и безучастно смотрел в тишину.

А позже, уже балансируя между сном и явью, он услышал мягкий шепот:

- Ты сможешь простить меня?

Драко закрыл глаза.

- Я простил тебя давным-давно.

Утром Гарри проснулся рано и уже успел вернуться из булочной с готовым завтраком.

- Я кое-что вспомнил, - сказал он, появляясь в дверном проеме с подносом в руках. Поставил поднос на кровать и налил две чашки кофе.

- Да? - сонно протянул Драко. Сейчас он не помнил ночных страхов, не помнил, что рассказанные истории не были правдой.

- Я вспомнил, что ты пьешь черный кофе. И что ты любишь круассаны с джемом. И что это была синяя ваза - та, которую ты разбил об стену. Видишь? До сих пор заметны синие отметины. Я прав?

- Да, - улыбнулся Драко. - Ты прав.

~~Конец~~